Видя в нашей колонне много своей техники, гитлеровцы пока что принимали нас за своих. Этим надо было воспользоваться. Я решил сблизиться с ними на большой скорости, потом внезапным ударом во фланг разгромить вражескую колонну и убрать ее со своего пути.

Гитлеровцы поддались на эту уловку. Как только мы увеличили скорость, они, принимая нас по-прежнему за своих, тоже увеличили скорость, не желая уступать дороги.

Колонны уже сближались, а гитлеровцы все еще не распознали нас. В голове их колонны шел средний танк, на котором солдаты висели, как груши на дереве, или, лучше оказать, как пассажиры на подножке трамвая в часы «пик». За танком двигались две или три машины с пушками, потом несколько бронетранспортеров с пехотой, опять танк или два и т. д.

Когда мой танк поравнялся с вражеским головным танком и расстояние между нами не превышало ста пятидесяти метров, я, высунувшись из башни, подал рукой знак: «Убавить скорость!» В ту же секунду водитель развернул мой танк на 90 градусов вправо и остановил его. Все боевые машины повторили этот маневр. С моего танка раздался выстрел, и тотчас же удесятеренным эхом прозвучал залп из всех орудий дивизиона.

В колонне гитлеровцев произошел неописуемый переполох. Пехоту с танков и бронетранспортеров как ветром сдуло. Головной немецкий танк, вместо того чтобы открыть ответный огонь, круто развернулся и пошел в обратном направлении. Из-за этого колонна противника остановилась, многие танки и бронетранспортеры повторили маневр головного танка, пытаясь спастись бегством. Наши снаряды настигали и останавливали их. Некоторые машины попали в кювет и перевернулись.

Через несколько минут колонна противника уже не представляла для нас никакой угрозы. Гитлеровцы даже не сделали ни одного ответного выстрела, настолько неожиданным для них было наше нападение.