И теперь утро, а не ночь, солнце ярко светит, по небу нехотя плывут облака. Однако это не успокаивает, а усиливает тревогу.

Такое оцепенение охватывает природу перед бурей. Надвигается буря?

И словно бы кто-то подслушал его мысли. Быстрый шорох прошел по кустам!

Ощутив мгновенную слабость, Колесников сел на скамью. Затылок его болел, в висках стучало. Откуда этот ветер?

Он делается настойчивее, размашистее! Проникает под кости черепа, внося сумятицу и разброд в мысли…

Длилось это, однако, не более минуты. Ветер стих так же мгновенно, как поднялся…

Но не исчез из сада. Лишь спрятался, прилег где-то за кустами — Колесников догадывался об этом.

Он сделал движение, чтобы встать. Тотчас же лепестки и листья, как испуганные бабочки, закружились у его ног. Ветер вскинулся — прыжком, словно бы таился до поры до времени, подстерегал.

Тяжело колыхнулась сирень, сбрасывая наземь капли росы, с трудом приводя в движение всю свою многолепестковую массу. Заскрипели ветки деревьев над головой. Заметались на клумбах анютины глазки и львиный зев.

Что это? Сирень изменила свой цвет! Почему-то она сделалась темной, серой. Кусты ее словно бы присыпало тоннами пепла! Взмахи ветра стирают краски с деревьев и цветов? Не может быть!

Колесников поднес руку к глазам. Черные очки на нем? Прочь их поскорее, прочь! Еще раз, уже медленнее, он провел ладонью по лицу. Странно! Никаких очков!

Но ведь на мгновенье все стало темным вокруг, будто увиделось сквозь закопченное стекло! Да, буквально потемнело в глазах, как бывает перед обмороком.

Исподволь им начал овладевать страх — безотчетный.

Он огляделся. Со всех сторон на него смотрят цветы.

Колесников подавил желание шагнуть назад. Нелепо бояться цветов! Но почему же сердце бьется так быстро, все быстрее и быстрее? И цветы — в такт этим биениям — качаются быстро, очень быстро, еще более быстро, невыносимо быстро!